Карта новостей

Календарь

2016
Март
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   


Алешин А.И. Материалы межвузовской конференции. Страница 134

Обозначенных различий традиции и философии на первый взгляд доста­точно, чтобы предположить отсутствие какого бы то ни было их смыслового взаимодействия. Подобное сопоставление породило обращение философии к традиции как к своей собственной травме. В свою очередь для традиции стало привычным рассматривать философию как враждующую с ней противополож­ность. Но так ли все обстоит на самом деле?

Обратим внимание на то, что мы называем дискурсом. Под дискурсом (от позднелатинского discursus - рассуждение, довод) следует понимать конкрет­ную языковую формацию, понятийно опосредованную определенными куль­турно-историческими условиями и пространственно-временными рамками. Дискурс можно определить, как совокупность анонимных исторических правил, всегда определенных во времени и в пространстве, которые установили в дан­ную эпоху и для данного социального, экономического, географического или лин­гвистического пространства условия выполнения функции высказывания {3, 118]. Если мы вникнем в понимание дискурсов философии и традиции, то обна­ружим там гораздо больше общего, чем нам это первоначально представлялось.

Отмеченные выше рациональность и поиск истины, по которым мы прово­дили одну из линий водораздела между понятиями, не столь очевидны в раз­личных дискурсивных пространствах философии. В одних случаях дискурс истины может быть основным, в других — всего лишь одной из возможных стратегем философии наряду с дискурсом желания (психоанализ), дискурсом спора (софизм), дискурсом жеста и поступка (философия киников), дискурсом учительства (чань-буддизм), дискурсом традиции (конфуцианство) и т.д.

Взаимонепонимание двух спорщиков, связанное с одновременным сосуще­ствованием двух дискурсов, можно продемонстрировать на примере античной дискуссии о движении. Так, на утверждение представителей элейской школы — «движенья нет», Антисфен встал и начал ходить. Для киников «прогулка» их товарища была веским аргументом, тогда как для их оппонентов она ничего не значила. У них было мало шансов понять друг друга. Элеаты могли быть поня­тыми только в пространстве идейного дискурса, в основе которого было поло­жено неприятие в качестве аргумента чувственных данных опыта, мнения (док- сы). Антисфен же перекладывает тезис «движения нет» в плоскость дискурса жеста и поступка. Необходимо понять, что Антисфен, Кратил, Диоген и другие киники вовсе не отставали в своем философском знании от элеатов. Они, рас­считывая быть понятыми своим окружением, руководствовались иной, но, не­сомненно, существующей тогда традицией подачи мысли, в которой жест и поступок значили больше, чем произнесенное слово и логика устных аргумен­тов. К примеру, Кратил вообще отрицал какую-либо возможность правильно назвать вещь. Взамен этого он предпочитал пользоваться жестом — указывать на нее пальцем. С позиций же новоевропейского философского рационализма, реконструировавшего античную философию посредством собственного дискур­са (дискурса истины), и Антисфен, и Кратил, и особенно Диоген выглядят ка­кими-то чудаками, эпатирующими свое окружение.

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 4 из 177