Карта новостей

Календарь

2016
Март
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   


Алешин А.И. Материалы межвузовской конференции. Страница 278

Встреча лицом к лицу с другим во взгляде и слове, поддерживающих дис­танцию и разрывающих любую целостность, такое бытие-вместе предшествует и выходит за пределы любого общества, коллективности или общности. В этом случае интерсубъективное — не безразличная сама по себе взаимосвязь двух взаимозаменяемых членов. В качестве другого другой — не только alter Ego. Он — то, что не есть Я, и главное, что он обладает этими качествами благодаря самой своей инаковости. Интерсубъективное пространство, по Левинасу, изна­чально асимметрично. Отношение должно быть асимметричным, только тогда рождается смысл. Асимметричная интерсубъективность — место трансценден- ции, где субъект, сохраняя свою структуру субъекта, получает возможность не возвращаться фатально к себе самому [4, 61]. Обмен мыслями, вокруг которого, как вокруг третьего члена отношения, обязательно выстроится социальность — есть отношение с Другим, речь с Другим. Один для другого — то же, что и дру­гой для него, никакой выделенной позиции у субъекта нет. Но уже и в самих недрах отношения к другому, характерного для нашей жизни в обществе, появ­ляется другость как невзаимообратимое отношение, выделяющееся на фоне современности (принадлежности к одной эпохе). В силу самого своего бытия другим межсубъектное пространство несимметрично [2, 89-90]. У М. Бубера взаимность по-прежнему остается связью между двумя отдельными свободами и недооценивается неизбывность отъединенной субъективности, отношение Я- Ты, взаимное и симметричное, является формальным, предпочитает «частное отношение». Другой — это не другое Я, он не должен мыслиться мной по ана­логии с моим Я, это истинно Другой — в этом главное возражение и пафос ра­боты Левинаса [2, 119]. Если этика предшествует культуре и социальности, воз­никает вопрос: возможно ли, исходя из этической концепции, развернуть соци­альную теорию? Если Другой всегда ускользает от определения и понятий, как возможна теория социальности без понятий и определений? Этика не нуждается в универсальном элементе: законе, Боге, Третьем лице. Но как возможна соци­альность без Абсолюта, третьего? По мнению Деррида — мы живем в различии и самим различием. Но там, где есть бесконечное, нет истории. Поэтому мы не в бесконечности и не в тотальности, а между ними [1, 229]. В сущности, основное новшество Левинаса состоит не в силе этического призыва, а в его нетрадицио- ной направленности: не к Другому, а к инаковости Другого — это и есть прин­ципиальное различие между Левинасом и Гуссерлем: «Полагая инаковость Дру­гого как тайну, я полагаю перед собой не другое существующее, я полагаю ина- ковость». Это «полагание» инаковости и есть момент его «выхода за пределы феноменологического метода», хотя отношение с Другим все еще характеризу­ется им как «интерсубъективное» [2, 69]. Именно направленность на инако­вость, а в более поздних работах — на лик (visage) Другого, и создает возмож­ность не-встречи с Другим и, тем самым, взаимного сосуществования моей сво­боды и свободы Другого. Левинас пытается избежать гегелевской ситуации столкновения двух свобод, в которой одна стремится поглотить другую, и ради этой цели он ставит «неуспех общения» как своего рода цель [2, 80]. Левинас пытается определить чужое не как модифицированный феномен (посредством чего-то иного, которое сводится к собственному), а в его оригинальности, чужое как таковое, чужое в его чуждости. Любые попытки определить чужое посред­ством традиционных методов и способов познания оказываются несостоятель­ными. Другой в его чуждости — это трансцендентный феномен, находящийся вне сферы нашего опыта. Сущность же опыта заключается всегда в определении одного через другое, когда нечто определяется как что-то. Как только феномен Другого входит в сферу нашего опыта, он утрачивает свою чуждость и ориги­нальность, перестает быть чужим. Чужое ускользает от нас, поэтому ускольза­ние — одна из возможных форм данности Другого в опыте. Именно в этом про­цессе ускользания Другое впервые актуализируется для нас в модусе чужого, а сам этот процесс указывает на нечто принципиально отличное от меня. Чужое становится доступным нам в сфере опыта именно как недоступное. Такой ста­тус феномена Другого предполагает иное отношение к данному феномену и делает необходимым изменение позиционального отношения собственного и чужого. Другой выступает как предел трансцендирования, раскрывающийся как бесконечность.

 
<< Первая < Предыдущая 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 Следующая > Последняя >>

Страница 148 из 177