Карта новостей

Календарь

2016
Март
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   


Алешин А.И. Материалы межвузовской конференции. Страница 48

Исторически этот слой жизненного мира менялся, сдвигался, а точнее, су­жался. Об этом свидетельствуют такие феномены, которые из разряда очевид­ных и само собой разумеющихся перешли в разряд тематизируемых, а значит, небесспорных и проблематичных. Например, практика психоанализа не могла родится в традиционном обществе, потому что та область, с которой она имеет дело — то, что мы называем «счастье в личной жизни», — была непроблема­тичной, а жизненная форма задавалась обычаем и ритуалом: каждый знал, кто он, что ему делать и как жить счастливо, то есть жизненный мир, понимаемый как нетематический, нерефлексивный фон, окутывал всю повседневность чело­века. Начиная с эпохи нового времени ситуация кардинально меняется, и имен­но там можно обнаружить корни современной трансформации повседневности. Возникновение и становление в философии гносеологической парадигмы озна­меновало начало новой эры и исчезновение единого представления о мире [4, 17]. Новые научные и географические открытия (прежде всего открытие Гали­лея, изобретение телескопа и открытие новых земель Америки) стимулировали рождение эпохи беспокойной неопределенности, где многочисленные образы мира и типы мышления сосуществуют бок о бок. Одно из следствий становле­ния научного знания заключается в том, что наука, прежде чем она обеспечит человека надежными инструментами практического господства нам миром, отнимает у него «донаучную» уверенность в непроблематичности окружающего мира. Другими словами, научные откровения разрушают «естественную уста­новку» обыденной жизни. Особенно сильно это «рассогласование» между обы­денным сознанием и научным знанием проявляется именно в повседневной жизни человека, в сфере «индивидуальных жизненных решений и выборов», где человек ставит такие вопросы, на которые наука не может дать ответа, «ибо ставит его перед лицом неопределенности конкретных ситуаций и требует, что­бы он принимал решение свободно, автономно, не дожидаясь ни земной, ни потусторонней подсказки» [6, 170]. Задача гносеологии и философии в этой ситуации сомнения заключалась в устранении этой неопределенности, отправ­ляясь от анализа познающего субъекта. И. Кант ставит вопрос о том, на что опирается человек в своем повседневном практическом действии, которое про­текает, «благодаря» науке в том числе, в условиях неясности и неопределенно­сти. Именно Кант, обосновывая нравственную самостоятельность человека, его духовную автономию, и критикуя веру как попытку снять неопределенность окружающего мира, с одной стороны, как раз внес свою лепту в процесс разру­шения непротиворечивой и понятной естественной установки религиозного мировоззрения, но с другой стороны, предоставил человеку ясную и простую опору не на теоретический разум, а на моральный закон в самом индивиде. Раз­рабатывая теорию безусловного нравственного выбора, он возвращает человека в ситуацию определенности и ясности, показывает, на что должен опираться человек в повседневном практическом действии. Кант стремиться разработать теорию безусловного нравственного выбора и обосновать нравственность как деятельность в ситуации уверенности [3, 222]. Поскольку нравственный закон постулируется им как всеобщий, то эта всеобщность как бы предупреждает индивида, что все люди, будучи разумными существами, выберут, опираясь на разум, одну и ту же стратегию деятельности. Тем самым и задается ситуация уверенности (относительно стратегии поведения других индивидов) и точности (относительно последствий своих действий). Но, чтобы моральный закон обрел силу, необходимо разум из пассивного состояния, где разум имеет дело с уже готовыми, наперед данными предметами, перевести в состояние, где разум бу­дет всегда выступать для самого себя законодательной силой, а это и есть задача просвещения — формирование нового, просвещенного, типа человека, нового «характера мышления» [5, 135]. Категорический императив Канта, с одной сто­роны, освобождают человека от труда ежедневно принимать решения, но, с другой стороны, «ценой» за эту восстановленную определенность должно стать рождение нового человека, способного порвать с обыденными привычными данностями — человека, в организацию которого входят новые привычки и способности: способность беспристрастного суждения, способность кардиналь­ной рефлексии и способность кардинальной дистанцированности по отношению к привычным жизненным контекстам и формам, «с которыми неразрывно спле­тена наша собственная самотождественность» [7, 23]. Таким образом, начиная с эпохи просвещения в повседневность вводится поле тематизируемого или тео­ретическая установка, по Гуссерлю. Сегодня сфера нетематизируемого, очевид­ного и само собой разумеющегося еще более сужается, то есть очевидное пере­стает быть таким уж несомненным и очевидным. Сегодня нет такого случая жизни, для которого не были бы разработаны какие-то советы, рекомендации, оценки, рецепты и прочее. В современном мире знание-рефлексия не далекий от жизни теоретический дискурс, а определенная форма повседневности. Сегодня возникает ситуация, когда под сомнение можно поставить любую очевидность и сама повседневность оказывается порой не такой уж и очевидной.

 
<< Первая < Предыдущая 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 Следующая > Последняя >>

Страница 48 из 130