Карта новостей

Календарь

2016
Март
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   


Алешин А.И. Материалы межвузовской конференции. Страница 41

Здесь не место попытке дать характеристику хотя бы самых важных из чис­ла тех новаций, которыми были отмечены философские искания XX века. Важ­но, однако, что каждой из них пришлось по-своему решать и что-то делать с очерченным затруднением. Плотное смешение нового языка и языка классиче­ский философии заключало в себе возможность как для разнообразнейших по­пыток реанимации метафизики, так и для столь же настойчивых попыток ее радикального преодоления. Отмечу лишь доминирующую в подавляющем большинстве случаев трактовку феномена заблуждения, как следствия опреде­ленных типов человеческих установок и человеческой бытийственности. Что же касается самих характеристик этих типов, то в различных и достаточно извест­ных вариантах они либо включают или сопровождаются более или менее ясно выраженными общественно-политическими настроениями, проектами и про­граммами, либо предпочитают строго замкнуть себя и не выходить за пределы понятийного круга собственно философско-метафизического описания этих типов и установок.

В заключение несколько слов о социокультурном контексте применительно к теме доклада.

Зависимость характера философствования, его проблем, тем и словаря от исторического времени представляется неоспоримой истиной. Гегель, утвер­ждая, что философия — это «эпоха, схваченная в мысли», выразил ее с пре­дельной категоричностью, утвердив некое сущностное тождество исторической эпохи и самой формации мысли. В его системе представлений это вполне ло­гичное заключение, так как мысль есть то, что подлинно и единственно реально.

Сложнее принять этот тезис тем, кто со всей определенностью отказывается от монизма, подобного гегелевскому.

Так что же в таком случае мы хотим дополнительно обрести, когда ставим (если ставим!) себе задачу истолковать (воспринять) философскую мысль в социокультурном контексте ее рождения, жизни и признания, если не желаем ограничиться толкованием ее как таковой? Если допускаем в качестве такого контекста иные мысли, но только мысли, существующие в непрерывном поле преемственно связанных во времени проблем? Есть ли это простая дань умест­ной для историка (да и для философа) потребности учитывать смысл чего-либо, помня, что такой смысл, в своей предполагаемой полноте, всегда функция цело­го, предполагающего «частность» предмета нашего специального интереса, в том числе и мысли философа? Но если даже такое представление кажется чем- то интуитивно совершенно справедливым и подкупающе уместным, то спраши­вается, чем же должно быть то целое, куда вправлена в качестве «части» эта мысль? Каким явится (для нас) способ данности этой целостности? Очевидно, что модели такого целого, где мысль находит подобающее ей место посредст­вом тщательно отстраиваемых причинных зависимостей внутри «целого», принципиально неприемлема, поскольку не отвечает точному смыслу самого понятия «причинность».

 
<< Первая < Предыдущая 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 Следующая > Последняя >>

Страница 41 из 130